1796 год прививка от оспы э дженнер

Первые опыты вакцинации

1796 год стал переломным в истории вакцинации, и связан он с именем английского врача Э. Дженнера. Во время практики в деревне Дженнер обратил внимание, что фермеры, работающие с коровами, инфицированными коровьей оспой, не болеют натуральной оспой. Дженнер предположил, что перенесенная коровья оспа является защитой от человеческой, и решился на революционный по тем временам эксперимент: он привил коровью оспу мальчику и доказал, что тот стал невосприимчивым к натуральной оспе – все последующие попытки заразить мальчика человеческой оспой были безуспешными. Так появилась на свет вакцинация (от лат. vacca – корова), хотя сам термин стал использоваться позже. Благодаря гениальному открытию доктора Дженнера была начата новая эра в медицине. Однако лишь спустя столетие был предложен научный подход к вакцинации. Его автором стал Луи Пастер.

В 1880 году Пастер нашел способ предохранения от заразных заболеваний введением ослабленных возбудителей. Французский ученый Луи Пастер стал человеком, который совершил прорыв в медицине (и иммунологии, в частности). Он первым доказал, что болезни, которые мы сегодня называем инфекционными, могут возникать только в результате проникновения в организм микробов из внешней среды. В 1880 году Пастер нашел способ предохранения от заразных заболеваний введением ослабленных возбудителей, который оказался применимым ко многим инфекционным болезням. Пастер работал с бактериями, вызывающими куриную холеру. Он концентрировал бактериальные препараты настолько, что их введение даже в ничтожных количествах вызывало гибель кур в течение суток. Однажды, проводя свои эксперименты, Пастер случайно использовал культуру бактерий недельной давности. На этот раз болезнь у кур протекала в легкой форме, и все они вскоре выздоровели. Ученый решил, что его культура бактерий испортилась и приготовил новую. Но и введение новой культуры не привело к гибели птиц, которые выздоровели после введения им «испорченных» бактерий. Было ясно, что инфицирование кур ослабленными бактериями вызвало появление у них защитной реакции, способной предотвратить развитие болезни при попадании в организм высоковирулентных микроорганизмов.

Если вернуться к открытию Дженнера, то можно сказать, что Пастер привил «коровью оспу» для того, чтобы предотвратить заболевание обычной «оспой». Отдавая долг первооткрывателю, Пастер также назвал открытый им способ предупреждения инфекционной болезни вакцинацией, хотя, конечно же, никакого отношения к коровьей оспе его ослабленные бактерии не имели.

«Думать, что открыл важный факт, томиться лихорадочной жаждой сообщить о нём и сдерживать себя днями, неделями, годами, бороться с самим собой и не объявлять о своём открытии, пока не исчерпал всех противоположных гипотез – да, это тяжёлая задача»

В 1881 году Пастер произвел массовый публичный опыт, чтобы доказать правильность своего открытия. Он ввел нескольким десяткам овец и коров микробы сибирской язвы. Половине подопытных животных Пастер предварительно ввел свою вакцину. На второй день все невакцинированные животные погибли от сибирской язвы, а все вакцинированные – не заболели и остались живы. Этот опыт, протекавший на глазах у многочисленных свидетелей, был триумфом ученого.

В 1885 году Луи Пастером была разработана вакцина от бешенства – заболевания, которое в 100% случаев заканчивалось смертью больного и наводило ужас на людей. Дело доходило до демонстраций под окнами лаборатории Пастера с требованием прекратить эксперименты. Ученый долго не решался испробовать вакцину на людях, но помог случай. 6 июля 1885 года в его лабораторию привели 9-летнего мальчика, который был настолько искусан, что никто не верил в его выздоровление. Метод Пастера был последней соломинкой для несчастной матери ребенка. История получила широкую огласку, и вакцинация проходила при собрании публики и прессы. К счастью, мальчик полностью выздоровел, что принесло Пастеру поистине мировую славу, и в его лабораторию потянулись пострадавшие от бешеных животных не только из Франции, но и со всей Европы (и даже из России).

«Думать, что открыл важный факт, томиться лихорадочной жаждой сообщить о нём и сдерживать себя днями, неделями, годами, бороться с самим собой и не объявлять о своём открытии, пока не исчерпал всех противоположных гипотез – да, это тяжёлая задача»

С тех пор появилось более 100 различных вакцин, которые защищают от сорока с лишним инфекций, вызываемых бактериями, вирусами, простейшими.

270 лет назад родился Эдвард Дженнер

Провинциальный английский врач Дженнер создал вакцину от оспы на сто лет раньше вакцин Луи Пастера.

История открытия Дженнером прививки против оспы хорошо известна всем, кто не прогуливал уроки биологии в школе. Вкратце она такая. Оспа, она же натуральная оспа, она же черная оспа, была страшной болезнью. Она передавалась воздушно-капельным путем, была исключительно контагиозна, то есть риск заразиться от больного практически был равен 100%. От нее умирало до 40% заболевших. Особенно высокая смертность была у детей. Выжившие до конца жизни были обезображены оспенными шрамами. Доходило до того, что в полицейских ориентировках на розыск преступников в ряду особых примет писали «знаков оспы не имеет».

Далее в учебниках и энциклопедиях принято писать, что на Востоке и в Африке еще за тысячи лет до Дженнера спасались от оспы, втирая себе гной из оспенных язв больного. Смертность после этой процедуры доходила до 2%, что совершенно недопустимо для современных вакцин. Но остальным 98% это помогало, они не болели оспой. Однако принуждения к такой вакцинации нигде никогда не было, и пользовались ею слишком мало людей, чтобы остановить эпидемии.

Считать народ в Европе глупее африканцев, арабов, китайцев или индийцев нет оснований. Наверняка такая же народная вакцинация испокон веков была и в Европе, в таких же масштабах и с тем же успехом. В современной научной литературе, чтобы отличать ее от классической вакцинации, эта процедура (прививка гноем больного оспой) называется вариоляцией (от латинского родового названия вируса оспы Variola).

В XVIII веке ситуация в Европе изменилась, здесь впервые в истории людей к вакцинации от оспы начали принуждать. Сам Дженнер в детстве, в школе-интернате, подвергся вариоляции. По медицинским канонам того времени перед прививкой учеников шесть недель держали на голодной диете, периодически пускали кровь и ставили клизмы. Понятно, что такая вакцинация энтузиазма у народа не вызывала, ее всячески избегали, и на статистику заболеваемости оспой она практически не влияла.

Мальчик для вакцинации

В 1796 году Эдвард Дженнер, практикующий врач из небольшого английского городка Беркли, привил восьмилетнему сыну своего садового работника Джеймсу Фиппсу легко протекающую у человека коровью оспу. Материал прививки он взял из оспенного нарыва на руке доярки по имени то ли Сара, то ли Люси (Дженнер точно его не запомнил и в своих научных трудах потом писал то так, то эдак). После этого он трижды на протяжении пяти лет пытался заразить мальчика Фиппса черной оспой путем вариоляции. Тот не заболевал. После этого прививать от оспы стали коровьей (или лошадиной) оспой. А Дженнер вошел в историю как человек, избавивший человечество от черной оспы.

Не сам, конечно, избавил, это за него сделала Всемирная организация здравоохранения ООН, которая в 1959 году на XII Всемирной ассамблее здравоохранения приняла программу глобальной ликвидации натуральной оспы путем поголовной вакцинации. По предложению СССР, между прочим, приняла. К 1980 году эта программа была успешно выполнена. Натуральная оспа — единственная болезнь человека, которая целиком и полностью ликвидирована на всех континентах. Вирусы человеческой оспы остались сегодня только в двух охраняемых репозиториях: в Центре заболеваний и профилактики в Атланте (США) и в Государственном научном центре вирусологии и биотехнологии «Вектор» в новосибирском Кольцово.

Наука требует жертв

При знакомстве с этой хрестоматийной историей открытия Дженнера остается неприятный осадок. Прежде всего возникает вопрос: почему он выбрал для своего опыта ребенка, причем не своего, а чужого, и не просто чужого, а сына своего слуги, то есть зависимого от него человека. Целиком и полностью, добавим, зависимого: папаша Фиппс был типичным люмпеном, не имел ничего своего, кроме жены и детей, кров и хлеб им давал доктор Дженнер.

Вакцинация малолетнего Фиппса была публичной. На ней присутствовала комиссия медиков и толпа местного народа. Дженнер специально сделал ее публичной, потому что его научные труды не печатали в научных журналах, а ученые медики считали его дилетантом в науке и относились к его идеям свысока. Историки науки, прекрасно понимая двусмысленность ситуации с вакцинацией несовершеннолетнего ребенка, обычно оправдывают Дженнера тем, что коровья оспа не опасное для человека заболевание и что за шесть лет до этого он произвел намного более опасную процедуру вариоляции своему младшему сыну, когда заболела оспой его няня.

Читать еще:  Можно ли делать прививки ребенку с одной почкой?

Но, во-первых, ему не оставалось ничего иного: няня-то его ребенка заболела, следующим должен был заболеть оспой его сын. Во-вторых, коровья оспа действительно мало чем грозила мальчику Фиппсу, ему смертельно угрожало то, что доктор Дженнер делал с ним потом. Он, как уже сказано, трижды намеренно заражал его черной оспой, и при этом Дженнер не мог точно знать, что прививка коровьей оспой сработает. Убедился он в этом только после третьей прививки Фиппсу, которому тогда было уже 13 лет и он, наверное, уже понимал, что с ним делают.

Впрочем, сегодня бесполезно рассматривать этику эксперимента Дженнера, особенно с позиции Ивана Карамазова, который считал, что никакая высшая цель не стоит слезинки хотя бы одного ребенка. У ученых всегда была своя этика, у ученых-протестантов XVIII века, каковым был Дженнер,— своя, у Достоевского — своя, на все этики не угодишь. Главное, что в данном случае все у всех закончилось благополучно.

Дженнер получил то, чего добивался: он был признан ученым, причем выдающимся ученым, из тех, кто меняет мир. Человечество получило вакцину от оспы на сто лет раньше пастеровских вакцин от других болезней.

Удачно получилось и то, что Дженнер выбрал в качестве объекта исследований именно оспу. Возьми он холеру, чуму или любую другую инфекцию, ничего у него не вышло бы. Оспа — антропонозное заболевание, иными словами, ее вирус носят только люди. Природный резервуар вирусов у животных, откуда идет постоянная подпитка вирусами или бактериями у других инфекций, в данном случае отсутствовал. Не существовало хронического носительства вируса, и не было бессимптомной формы заболевания, а кожная симптоматика была настолько четкой, что сразу было видно, что человек болен не чем-то иным, а именно оспой. Инфицированные были не заразны до появления симптоматики и после выздоровления. Вирус был нестойкий к внешней среде, сразу погибал вне тела человека, что ограничивало возможности заражения. Ни один из вариантов вируса оспы не мог избежать защитного иммунитета (выработанного организмом после прививки) из-за присутствия множественных антигенов и антигенного варьирования в связи с высоким сродством к вирусной ДНК-полимеразе. Проще говоря, вакцина одинаково эффективно создавала иммунитет против любого штамма вируса оспы, чего в случае гриппа ученые до сих пор не могут добиться. Там каждый штамм вируса требует свою вакцину.

У подопытного мальчика Фиппса тоже жизнь удалась. Он вырос, женился и в подарок от хозяина получил в безвозмездное пожизненное пользование дом в Беркли, где прожил со своей женой и двумя детьми до самой своей смерти в 65-летнем возрасте. Сейчас в этом доме музей Дженнера. На этот двухэтажный особняк метров пятьсот общей площадью можно посмотреть в интернете. Сейчас аренда такого дома, наверное, целое состояние стоит.

Прецедент доктора Дженнера

Своим подарком Фиппсу доктор Дженнер на двести с лишним лет предвосхитил те правовые коллизии, которые сейчас складываются в медицинской генетике и клеточной терапии. Обычно все доноры генов и клеток делают это в ходе своего лечения добровольно и безвозмездно, подписывая соответствующее соглашение. Но потом, когда на рынок выходит полученный на основе их генов и клеток препарат, приносящий его производителю многомиллионные прибыли, донору может стать обидно. А его адвокат, пользуясь пробелом в правовом урегулировании таких ситуаций, может не оставить камня на камне от этого соглашения как дискриминационного в отношении прав пациента. Во всяком случае, сейчас в научной юриспруденции заметен бум публикаций по теме ELSI (Ethical, Legal and Social Implications) — этических, правовых и социальных последствий в новых областях биомедицинских исследований.

Как это будет в реальной жизни, покажет ближайшее время. Но прецедент доктора Дженнера, добровольно подарившего своему подневольному пациенту счастливую и безбедную жизнь в его, пациента, собственном доме, наверняка будет одним из самых частых аргументов в судах при подобных разбирательствах.

14 мая 1796 года английский хирург Эдвард Дженнер привил 8-летнему Джеймсу Фипсу коровью оспу

через полтора месяца – человеческую. Мальчик не заболел. Это великое событие означало возможность начала массовой и по большей части безопасной вакцинации.

До Дженнера прививки тоже практиковались. Китайцы, например, вкладывали в нос тампоны, пропитанные гноем оспенных больных. Имели место случаи, когда в кожу втирали размолоченные в порошок оспенные корки. Все это нередко приводило к прямо противоположному эффекту, провоцируя вспышки этой опасной болезни.

Однако Дженнер, нашедший способ спасти миллионы людей от оспы, в то же время нечаянно спровоцировал появление одного из самых опасных видов шарлатанства – антивакцинаторства.

По степени глупости, невежества и мракобесия и, самое главное, наносимого обществу вреда борцов с прививками можно поставить в один ряд с гомеопатами, СПИД-диссидентами, иглоукалывателями и прочими.

Условно антивакцинаторов можно разделить на две категории. Первая и самая опасная – это люди с медицинским или околомедицинским образованием, прекрасно понимающие все несуразность своих претензий к прививкам. Этими мерзавцами движет в первую очередь корыстный интерес. Создавая ажиотаж и панику, они получают отличную возможность публиковать свои сочинения, наполненные летальными дозами ахинеи, и неплохо на этом зарабатывать. В самом деле, если вы напишете книжку, в которой будете говорить, что вакцинироваться – это правильно и хорошо, то круг ваших читателей вряд ли будет очень широким по причине банальности предлагаемого сюжета. Другое дело – выступить с «сенсационным» и «срывающим покровы» заявлением в стиле «прививки – это оружие геноцида русского народа». В этом случае вам гарантирован определенный успех благодаря доверчивой и, к сожалению, весьма многочисленной части наших сограждан. Это вторая категория антивакцинаторов – пугливые и наивные обыватели, взбалмошные мамаши-всезнайки и просто очень глупые люди. Они ничего не знают о медицине, прививках, иммунитете и так далее, но благодаря книжкам Червонской и Котока (самые видные деятели отечественного антивакцинаторства) считают, что им наконец-то открылась правда.

Любопытно, что вся эта белиберда парадоксальным образом порой приобретает оттенок левизны. Просмотрев с десяток соответствующих сайтов, автор убедился, что один из самых распространённых аргументов антипрививочников звучит примерно так: «вакцины изготавливают корпорации, чтобы заработать на этом миллионы». Забавно, что из такого объективно верного утверждения непонятным образом делается вывод о бесполезности и даже опасности вакцин. Те, кто использует этот аргумент, однако, не спешат раздеться догола и выбросить из дома всю бытовую технику, за производством которой тоже стоят корпорации. Да, мировой капитал наживается на всем, чем может, но это не делает продукцию принадлежащих ему заводов и фабрик автоматически ненужной и вредной. Более того, вакцины используются не только в капиталистических странах, но и в тех, где изготовление этих препаратов находится в руках государства, которое прививает своих граждан БЕСПЛАТНО! Ради выгоды? Ну, разумеется, только состоит она в том, чтобы в стране было побольше здоровых людей, а стало быть, рабочих рук.

Более просвещенные стремятся щегольнуть эрудицией, прибегая к цветистой наукообразной риторике.

Один из их самых любимых упреков по адресу врачей – то, что в состав вакцин входит ртуть, а точнее, мертиолят.

Этим словом антипрививочники любят бросаться с особой страстью, вопреки тому, что мертиолят это, во-первых, не сама ртуть, а соль, в состав которой она входит. Во-вторых, и это самое главное, смертельная доза этого вещества составляет от 45 до 66 мг/кг, в то время как в одной прививочной дозе его всего 0,05 мг. Печально, что, несмотря на эти факты, в Европе и США антипрививочники смогли устроить такую масштабную истерику, что использование этого вещества при вакцинировании оказалось под запретом.

Аналогичные претензии, тысячекратно опровергнутые научным сообществом, предъявляются и к другим компонентам (алюминий, фенол, формальдегид и пр.), входящим в состав вакцин.

Что касается научности антивакцинаторских утверждений, то их можно в полной мере отнести к разряду лженаучных по целому ряду признаков, из которых наиболее яркий – это не апелляция к ученому сообществу (которое продалось фармацевтическим компаниям), а жонглирование религиозной и политической фразеологией. Червонская, к примеру, задается вопросом «Как можно православным вакцинироваться?!» и ставит своих поклонников перед весьма нелепой дилеммой, суть которой можно выразить так – или мы доверяем богу, или оказываем помощь детям. Другая критиканка прививок Кириличева говорит о «правде божьей», а на все возражения настоящих врачей отвечает приторной блаженной полуулыбкой.

Читать еще:  Можно ли делать прививку ребенку при молочнице?

В то же время важно понять: в отличие от, скажем, шарлатанов, подвизающихся на ниве исторических или астрономических изысканий, вред антивакцинаторов носит очень конкретный и реальный характер.

Во-первых, они угрожают расправой тем исследователям, которые опровергают их белиберду, как это было с Полом Оффитом, автором книги «Лжепророки аутизма», где доказана полная безосновательность заявлений о связи прививок и аутизма. Во-вторых, даже сама пропаганда отказа от вакцин приводит к многочисленным жертвам.

Едва эти полуобразованные пустомели начали морочить мозг человечеству, как сразу оставили за собой кровавый след. Еще в конце XIX века благодаря истеричной пропаганде богомольных антивакцинаторов от прививок отказалось 60 процентов жителей Стокгольма, что спровоцировало эпидемию оспы, закончившуюся, как ни странно, после возобновления массовой вакцинации. В 1974 году СМИ Великобритании начали вопить о вреде прививок против коклюша, что закономерно привело к соответствующей эпидемии. Вначале 90-х по СНГ прокатилась эпидемия дифтерии, унесшая около 5 тысяч жизней. Эти смерти на совести пророков антивакцинаторства, развернувших в те годы активную деятельность по промыванию мозгов.

Ничего, кроме ненависти, не может вызвать история, случившаяся в северной части Нигерии. Там религия метастазировала в мозг местным консервативным лидерам, которые развернули такую богоугодную борьбу с вакцинами, что население поразила эпидемия полиомиелита, которая к тому же перекинулась на соседние районы. Урок впрок не пошел. Политики были так озабочены службой боженьке, что продолжили губить свой народ, отказываясь от прививок. В итоге, кроме полиомиелита, там прокатились эпидемии дифтерии и кори. В 2006 году из всех новых случаев полиомиелита больше половины зафиксировано именно в Нигерии. Стоит ли говорить, что всему этому сопутствовала смерть, смерть и смерть. Вот самое яркое доказательство того, что бывает, если не бороться с пропагандой антивакцинаторства, апологеты которого, безусловно, заслуживают тюремных камер больше чем любой другой лжеученый.

В Бенгалии антивакцинаторское безумие приняло особо шизофренические формы. Местные религиозные лидеры, видимо, посчитав, что их народ чрезмерно счастлив и здоров, стали стращать его прививками, которые якобы вызывают «импотенцию и понос». Стоит ли говорить чем это закончилось…

В Афганистане и Пакистане радикальные мусульмане развернули против врачей, делающих прививки самый настоящий террор. Медиков убивали за то, что они якобы вводят правоверным препарат, в состав которого входит… свинина! Лишь в 2013 году талибы заявили, что больше бороться с прививками не станут, так как признают «невозможность справиться с полиомиелитом другими методами». Убийства, впрочем, не прекратились. По сей день в Пакистане фундаменталисты взрывают центры вакцинации и лишают жизни врачей, пытающихся спасти детей от ужасов полиомиелита. К осени 2013 года убито уже 36 членов вакцинаторских команд.

От одного края света к другому, в западном и восточном полушариях Земли, растет и множится зараза антивакцинаторства, чтобы в один прекрасный день ворваться в повседневную жизнь и привести с собой смерть. Все, что следует сделать, дабы этого не произошло, – не слушать этих одержимых маньяков и предостерегать тех, кто уже развесил уши.

1796 год прививка от оспы э дженнер

Вариоляция (намеренное заражение человека оспой, с тем, чтобы, переболев ею в легкой форме, он приобрел против нее иммунитет) была известна и ранее XVIII века, однако была способом опасным и ненадежным (привитый таким образом и после выздоравливания оставался носителем заболевания, а иногда болел оспой в тяжелой форме и умирал). Вакцинация (от лат. vaccaкорова; заражение человека коровьей оспой с той же целью), значительно более эффективное средство, была введена в употребление англичанином Эдвардом Дженнером. Первое вакцинирование было произведено им в 1769 году.

В России оспопрививание было введено Екатериной II, еще в виде вариоляции. Она первая подверглась этой процедуре, чтобы показать пример своим подданным.

Кому интересны подробности — идем под кат и по линкам.

Дженнер (Jenner) Эдуард (17.5.1749, Беркли, — 26.1.1823, там же), английский врач, основоположник оспопрививания. Изучал медицину в Лондоне, в 1773 занялся самостоятельной врачебной практикой. Наблюдал невосприимчивость к оспе доильщиц, переболевших коровьей оспой. 14 мая 1796 привил 8-летнему Джеймсу Фипсу коровью оспу, а через 1 1/2 месяца — человеческую оспу; мальчик не заболел. Повторяя такие прививки Фипсу через несколько месяцев и лет, доказал возможность и высокую эффективность вакцинации против оспы. В 1803 в Лондоне был основан институт оспопрививания (Дженнеровский институт, Royal Jennerian Society). Д. был его первым и пожизненным руководителем. Почётный член многих академий, университетов и научных обществ стран Западной Европы.

Соч.: An inquiry into the causes and effects of the variolae vaccinae, a disease discovered in some of the western countries of England, particularly Gloucestershire, and known the name of the cow pox, L., 1798; Further observations on the variolae vaccinae or cow pox, L., 1799; в рус. пер. в кн.: Губерт В. О., Оспа и оспопрививание, т. 1, СПБ, 1896, гл. 14.

Лит.: Губерт В. О., Эдуард Дженнер и его открытие, СПБ, 1896; Карлик Л. Н., Эдуард Дженнер (к 150-летию со дня открытия оспопрививания), «Педиатрия», 1946, № 4.

Среди заразных болезней, которым человечество веками платило тяжелую дань, оспа занимала одно из первых мест. В Европе в XVIII в. ежегодно погибало от нее около 500 тыс. человек.

Сейчас только в странах, где оспу прививают не всем, заболеваемость еще высока. Там же, где оспопрививание организовано широко, она исчезла и может появляться лишь в виде отдельных вспышек. В нашей стране всеобщее обязательное оспопрививание введено в 1919 г. Теперь Всемирная организация здравоохранения при ООН ставит вопрос о полном уничтожении оспы на всем земном шаре.

И всегда, когда заходит речь об оспопрививании, люди с благодарностью вспоминают имя того, кто открыл способ борьбы с оспой. Это был выдающийся английский врач Эдуард Дженнер (1749-1823).

Свое открытие Дженнер сделал в то время, когда еще никто не знал возбудителя этой болезни. Ведь первые болезнетворные микробы были изучены только в середине XIX столетия, а возбудитель оспы открыт в 1906-1907 гг.

Как же мог Дженнер найти способ борьбы с заразной болезнью, не зная ее возбудителя? Исключительная наблюдательность, трудолюбие, целеустремленность и умение видеть то, чему другие не придавали серьезного значения, помогли ему сделать это выдающееся открытие.

Дженнер был сельским врачом, когда обратил внимание на то, что люди, заразившиеся коровьей оспой, не заболевают натуральной, человеческой. Опасная болезнь ограничивается у них появлением на руках оспенных пузырьков (пустул) и лишь иногда сопровождается небольшим недомоганием.

Наблюдательный врач задумался над этим интересным явлением. Он стал изучать медицинские книги, в которых описывались народные средства борьбы с заразными болезнями. Так Дженнер узнал, что у многих народов мира издавна существует обычай заражать детей гноем оспенных пустул или подсохшими оспенными корочками. Содержимое оспенных пустул и корочек наносилось на царапину, сделанную на коже. В этом месте обычно появлялся оспенный гнойничок. После такой прививки у людей чаще всего наблюдалось легкое заболевание. Однако иногда они заболевали тяжелой натуральной оспой и даже умирали. Дженнеру стало ясно, что прививка человеку натуральной оспы — дело ненадежное и опасное.

Сопоставляя все эти сведения, тщательно обдумывая их, наблюдая за случаями заболеваний оспой людей и животных, Дженнер постепенно пришел к мысли, что можно искусственно заражать человека именно коровьей оспой и тем самым предохранять его от заболевания натуральной.

Прошли долгие тридцать лет напряженного труда и размышлений, прежде чем Дженнер решился провести первый опыт на человеке, чтобы доказать правильность своих выводов. И вот 14 мая 1796 г. он привил восьмилетнему мальчику Джемсу Фиппсу гной с руки женщины, заразившейся коровьей оспой. У мальчика появилось легкое недомогание, а через несколько дней он был совершенно здоров. Но стал ли он теперь невосприимчив к натуральной оспе?

Вскоре там, где жил Дженнер, вспыхнула эпидемия натуральной оспы, и врач мог проверить действенность своего способа. Он взял гной из оспенной пустулы больного человека и заразил им Джемса. В течение трех мучительных суток Дженнер с огромным волнением ожидал результатов решающего опыта.

Читать еще:  Может ли быть реакция на прививку через 3 дня

И смелые надежды оправдались. Краснота, которая появилась на месте прививки оспенного гноя, исчезла, мальчик не заболел оспой. После прививки коровьей оспы он оказался невосприимчивым к натуральной. На одном из памятников, поставленных Дженнеру в итальянском городе Болонье, увековечен этот опыт. Скульптор изобразил великого английского врача делающим прививку ребенку.

В 1798 г. Дженнер опубликовал свою работу о прививке оспы, и оспопрививание стало распространяться по всему миру. Однако сторонникам Дженнера пришлось преодолевать и недоверие, и прямое сопротивление невежественных, враждебно настроенных к науке людей. Особенно восстали против прививок церковники. Да и среди врачей в разных странах нашлось немало противников этого метода. Каких только нападок не пришлось выдержать Дженнеру и его сторонникам! Говорили, например, что прививки коровьей оспы — противоестественное и потому противное “божьим законам” дело. Распространяли нелепые слухи, что у тех, кому привили коровью оспу, вырастают рога и шерсть. В печати появлялись издевательские картинки на эту тему. Имело значение и то обстоятельство, что свое открытие Дженнер в то время не мог еще научно обосновать.

Но любое научное открытие рано или поздно получает признание. Так было и с оспопрививанием. Прививки коровьей оспы людям делались все чаще и давали все больший эффект, хотя случались порой неудачи, потому что врачи иногда пользовались дженнеровским способом недостаточно умело и не соблюдали всех необходимых условий.

Еще при жизни Дженнер знал, что его способ борьбы с оспой оказался великим благодеянием для человечества и получил широкое признание во всем мире. Многие научные общества избрали Дженнера своим почетным членом. В честь его были выбиты медали, а в ряде городов воздвигнуты памятники.

В 1803 г. в Лондоне был основан институт оспо-. прививания, первым и пожизненным руководителем которого стал Дженнер.

Но Дженнеру так и не пришлось узнать, в чем заключается научный смысл предложенного им способа. Только почти через 60 лет французский микробиолог Луи Пастер научно обосновал его открытие. В 1881 г. на Международном съезде врачей в Лондоне Пастер сделал свой исторический доклад о научных основах метода прививок против заразных болезней. Он сообщил, что нашел и разработал способ борьбы с заразными болезнями путем прививок ослабленных возбудителей. Такие прививки Пастер назвал вакцинацией, а прививаемый материал — вакцинами (по-латыни “корова” — “вакка”).

“Я придал слову вакцинация более широкое значение, — сказал Пастер, — в надежде, что наука освятит его как выражение признательности к заслугам и неизмеримой пользе, принесенной одним из величайших людей Англии — Дженнером”.

«В начале октября 1768 года двор и высшее общество в С. — Петербурге были чем-то озабочены; с иностранцами не говорили о важном предмете, который всех занимал; но проведать о нем было нетрудно: императрица была намерена привить себе и наследнику престола оспу. Страшный бич давно уже опустошал Европу, не щадя никого; средств против него не было у науки. Наконец придумано предохранительное средство: прививание оспенного яда. Но легко понять, какое впечатление было произведено этим средством на большинство: брать яд от больного, вносить его в здоровый организм! Медики вопили против безумной новизны, вопили против нее проповедники с кафедр церковных. Но средство своею действительностию приобретало все более и более доверия, и Екатерина решилась собственным примером уничтожить колебание русской публики и предохранить свой народ от страшного бедствия. Побуждения свои она всего лучше объясняет в письме к Фридриху II, который был против привития оспы. «С детства, — пишет императрица, — меня приучили к ужасу перед оспою, в возрасте более зрелом мне стоило больших усилий уменьшить этот ужас, в каждом ничтожном болезненном припадке я уже видела оспу. Весной прошлого года, когда эта болезнь свирепствовала здесь, я бегала из дома в дом, целые пять месяцев была изгнана из города, не желая подвергать опасности ни сына, ни себя. Я была так поражена гнусностию подобного положения, что считала слабостию не выйти из него. Мне советовали привить оспу сыну. Я отвечала, что было бы позорно не начать с самой себя и как ввести оспопрививание, не подавши примера? Я стала изучать предмет, решившись избрать сторону, наименее опасную. Оставаться всю жизнь в действительной опасности с тысячами людей или предпочесть меньшую опасность, очень непродолжительную, и спасти множество народа? Я думала, что, избирая последнее, я избрала самое верное». Выписан был из Англии искусный доктор Димсдаль, у которого из 6000 подвергшихся оспопрививанию умер только один трехлетний ребенок. 12 октября 1768 года императрица привила себе оспу, и ее примеру немедленно последовало множество знати. «Весь Петербург, — писала Екатерина, — хочет прививать себе оспу, и те, которые привили, чувствуют себя хорошо. Я была очень удивлена, увидавши после операции, что гора родила мышь; я говорила: стоило же кричать против этого и мешать людям спасать свою жизнь такими пустяками! Я не ложилась в постель ни на минуту и принимала людей каждый день. Генерал-фельдцейгмейстер граф Орлов, этот герой, подобный древним римлянам лучших времен республики по храбрости и великодушию, привил себе оспу и на другой день после операции отправился на охоту в страшный снег». Через неделю привита была оспа великому князю.

22 ноября Сенат, депутаты комиссии нового Уложения и члены всех присутственных мест собрались в соборную церковь Рождества Богородицы (Казанский собор), где после обедни читан был сенатский указ, которым на будущие годы 21 ноября устанавливалось по всей России торжество в память привития себе оспы императрицею и великим князем, в память «великодушного, знаменитого и беспримерного подвига». По прочтении указа и по выслушании молебна сенаторы, депутаты комиссии и члены коллегий и канцелярий отправились во дворец благодарить государыню и поздравить с выздоровлением, причем старший сенатор граф Кирилл Разумовский говорил речь: «Прими, всемилостивейшая императрица, из уст наших усерднейше приносимое тебе от всего народа поздравление о исцелении твоей собственной особы и твоего вселюбезнейшего сына и наследника. Прими и благодарение чистосердечное за спасение на будущие времена бесчисленных твоих рабов. Всякий возраст и обоего пола род человеческий объемлет твои ныне стопы, почитая в тебе Божию ко спасению своему посредницу, и. твоим примером научася, призовет Бога в помощь, да исцелеет он и дом его от неминуемой язвы посредством врачевания, тобой ныне оживотворенного». Екатерина отвечала: «Мой предмет был своим примером спасти от смерти многочисленных моих верноподданных. кои, не знав пользы сего способа, оного страшася, оставалися в опасности. Я сим исполнила часть долга звания моего, ибо, по слову Евангельскому, добрый пастырь полагает душу свою за овцы. Вы можете уверены быть, что ныне и паче усугублять буду мои старания и попечения о благополучии всех моих верноподданных вообще и каждого особо».

От комиссии Уложения говорил речь депутат Гавриил, епископ тверской: «Ваше намерение, чтобы законодательством привесть Россию к такому совершенству, дабы российский народ, сколько возможно по человечеству, в свете благополучнейшим и паче всех справедливостию процветающим был. Ваши премудрые предписания, руководящие нас к тому, наполняют нас отменным к в. и. в-ств усердием, любовию и благоговением. Ваше умножающееся благополучие жизнь вашу делает нам драгоценною; но при всем том едино еще оставалось, что нас смущало, опасность той язвы, которую климат сей делает всем общею; в. и. в-ство, желая совершить и утвердить наше блаженство, наше смущение своим великодушием утишили и, приняв на себя опыт опасный, опасность нашу отвратили». Екатерина отвечала, что с удовольствием принимает поздравление депутатов и не сомневается в их искренности, ибо ежедневно видит, с какою ревностию и усердием трудятся они в порученном им деле; они могут ожидать всегдашних знаков ее благоволения, ибо она смотрит на их труды как на полезнейшие для всех и каждого. Семилетнему младенцу Александру Маркоку, от которого взята была оспенная материя для императрицы, пожаловано было дворянское достоинство, причем он из Маркока переименован был Оспенным. Димсдаль пожалован бароном, лейб-медиком, действительным статским советником и ежегодною пенсиею в 500 фунтов стерлингов за то, что как самой императрице и великому князю, так и множеству жителей столицы «весьма попечительно, искусно и счастливо прививал оспу и разрушил для пользы всенародной гидру предубеждения относительно к сей поныне толь бедственной болезни».»

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector